Регистрация

Добро пожаловать на Vita: жить с удовольствием!.

If this is your first visit, be sure to check out the FAQ by clicking the link above. You may have to register before you can post: click the register link above to proceed.

RSS лента

zikadazo

...когда сжимает сердце желание внучатами побыть...

Оценить эту запись
Январь месяц на дворе. Месяц, который я всегда любила. Новый год, день рождения, Татьянин день, школьные каникулы... Причин более, чем достаточно! И вот так сложилось, что две мои бабушки умерли именно в январе. Поэтому этот месяц у меня ещё и месяц поминовения. Уже отплакано, уже спокойнее, уже всё больше и больше примиряешься с нормальным течением жизни. Уже смиряешься со смертью. А горло сжимается, и слёзы - вот они, и хочется, чтоб они знали, что я их помню и очень люблю! Бабушка Маня прожила долгую и очень трудную жизнь. У всех жизнь не мед, конечно. Но если посмотреть на даты рождения и смерти 1907 -1991, понятно, что в этот прочерк меду ними вместилось и смутное время после революции, становление колхоза, война, восстановление после войны, запустение деревень... И между всем этим тяжёлая деревенская работа, рождение 9 детей, смерть 4 из них, раненый муж после фронта, потом и его смерть... И всё время тащить, тащить, не останавливаясь на отдых, не давая себе спуска! Я не знаю, я не слышала, чтоб она жаловалась. Но я не понимаю. как можно было это всё выдержать?! Ведь когда-то же она плакала в подушку... За трудную семейную жизнь, за неласковых порой детей, за голод, за страх, за болезни и смерть... А я помню совсем не это. Я помню, как моя деревенская простая бабушка рассказывала мне перед сном про свою жизнь. Это было вместо чтения сказок. За печкой, на полатях. Как я просыпалась по утрам от того, что уже топилась печка, или гремели чугунки и ухваты. Или гремели вёдра в сенях. Да полно работы в деревне! Я просто не помню, чтоб она сидела! Нет, помню... Когда лил проливной дождь, мы сидели на крыльце, ели картошку с солёными огурцами, а потом пели песни. А ещё когда от грозы вырубило пробки, и мы с керосиновой лампой играли в дурака. Вот такое было моё раннее развитие: игра в дурака, истории из жизни, помощь в огороде. И ещё помню, как ходили по разным местам вокруг деревни, за грибами, за ягодами... И у каждого лужка, пригорка, овражка было своё название. И всё это казалось мне огромным преогромным миром. И было это чудесно! Бабушка Маня умерла за один день до своего рождения. Вместо праздника мы поехали её хоронить. А другая моя бабушка, бабушка Надя, была городская. Родилась в деревне, конечно, но потом уехала в город Клин. Проработала на стекольном заводе около 30 лет, получила комнату от работы в коммунальной квартире. В ту комнату меня и привезли из роддома. Я до сих пор помню и комнату, и окно, и балкон, и кухню... Помню цвет и ширину половиц, помню как по вечерам прижималась лбом к стеклу на кухне и слушала поезда... Так вот моя бабушка Надя была городская. Она не ходила в фартуке и не подвязывала по-деревенски платок. Наоборот, она ходила в парикмахерскую и красила брови. Элегантно одевалась и вообще следила за собой. Жизнь тоже была не сахар. Несчастливая личная жизнь, единственная дочь, моя мама. Потом я узнала, как они жили, практически вдвоём, держась друг за дружку... Но то время, с которого я помню себя, мама была замужем, бабушка жила отдельно, виделись мы изредка. Мне она казалось очень строгой почему-то. Скорее всего потому, что она всегда держала себя в руках в присутствии кого бы то ни было. Вот просто так надо было - быть сильной, не расслабляться. А то ведь тоже некому поплакаться. Потом бабушка стала болеть, долго и тяжело. Мы её навещали в больнице, и я лопала гостинцы, которые мы её приносили (картошка с подсолнечным маслом и луком дома не была такой вкусной...). Потом мама навещала её одна, а я оставалась с годовалым братишкой дома. Потом она стала жить с нами. И оказалось, что бабушка Надя очень ранимый человек. И терпеливый. И ещё очень счастливый оттого, что рядом с ней была её дочка, моя мама. Которая в ней души не чаяла. Потом произошли некоторые перемены в нашей жизни. Мы стали вместе жить. Бабушка уже не работала, а посвятила всю себя нашей семье. Штопка носков и колготок, глажка одежды, готовка еды... Бабушкин гуляш, бабушкины пирожки - так до сих пор называются те, бабушкины блюда. А ещё я помню, как бабушка Надя меня провожала и встречала - у окна. Если я уходила, то обязательно оборачивалась несколько раз и всегда в окне стояла фигура бабушки. И мы с ней махали друг дружке. Пока окна не скрывались из вида... И если я возвращалась, задерживаясь, то меня всегда ждали у окна. Это оказывается очень важно, когда тебя ждут... И ещё, одно очень сокровенное воспоминание. В день моего отъезда в Израиль, когда все сумки и чемоданы были уложены, когда все провожающие родные и друзья уже спустились к машинам, и я вот- вот тоже навсегда должна уже была выйти за порог, меня остановила мама. Говорить она не могла. Остановила просто за руку. И вот моя бабушка, в общем-то неверующая (большинство так жило, и бабушка просила других[i]бабушек[/i], церковных, записочку батюшке отдать, чтоб помянул), меня перекрестила. Это пустяк кому-то. Кто-то не верит, у кого-то всегда в семье религия жила... Но тут это было очень необычно, очень дорого, очень важно. Я[i]никогд[/i]а раньше не видела, чтоб бабушка Надя перекрестила себя или кого-то. А вот тут... И я поняла, что в этом крестном знамении заключена огромная сила... И, может быть, и поэтому тоже живу я на свете хорошо и счастливо. Однозначно не так невыносимо тяжело, как две мои бабушки...
Категории
Без категории

Комментарии

Back to Top